?

Log in

Previous Entry | Next Entry

Эмоциональное натяжение нитей в этой поездке похоже на голосовой диапазон какой-нибудь Имы Сумак (что значит - почти закручивающуюся в колесо бесконечность, ленту Мебиуса).
От высшего восторга до самого печального отчаяния.
Все видно через цветное стеклышко этой любовной истории, у которой, очевидно, не будет продолжения. Именно поэтому стоит о ней рассказать, в контексте фантазии о чем-то прекрасном.
Мальчик с божественно прекрасным телом, черными волосами и чернущими глазами, с пухлыми губами, которые как у молочного теленка, все время тянутся к тому, что может абстрактно по форме или одержанию напоминать вымя. Его тепло и его заахи неподражаемы и великолепны. Он особенно вкусен, когда просыпается с утра, и еще пахнет молочными снами своими, которых, конечно же, не помнит.
Если бы не кружевная рамка этого города, мыльчик-португалец был бы не интересен и не нужен, но здесь он отлично вписывается в ландшафт своим стройным метром-восемьдесят.
Мальчик выглядел поэтом, хотя и выбрал судьбу быть программистом. Он не имел абсолютно ничего общего с поэзией, но все-таки поэтом был. Поэтом, который все время молчал. Черная поверхность чернильно-черного (как еще называется этот цвет?), которая только впитывала и ничего не отражала.
Мальчик глазел на меня все время, цвет его зрачка ничем не отличался от цвета радужной оболочки, и значит был совершенной чернотой. Один его глаз был закрыт волосами, которые он постоянно и безуспешно пцтался откинуть. Может быть, закрытость глаза была двойная, ибо глаз косил, был полузакрыт более длинным и припухшим веком, и никогда невозможно было с точностью определить, куда смотрит мальчик, если смотрит двумя глазами сразу. Может, второй глаз был и вовсе слеп, но о таких деликатных деталях боишься спрашивать Другого, гораздо интереснее путаться в догадках. Когда он смотрел своим единственным глазом, то было ощущение, что он, как рыба, видит что-то совершенно по-другому (плоское пространство, в отличие от обычного человеческого трехмерного, или же пространство, закрученное в ту самую ленту Мёбиуса). Когда же он смотрел на меня, у меня проходили мурашки. А это было почти постоянно. Я огладывалась, и в очередной раз замечала, что смотрит он не на все эти замороченные здания, а исключительно на меня. Словно я - его стеклышко, через которую он видит Венецию (только в качестве нерезкого фона, как фон картинки - Моны Лизы или любой другой). А когда он поправял мою собственную упавшую прять, и заканчивал линию лица, плавно проводя по подбородку, у меня внутри проходила волна, которая усиливалась, спускаясь к животу.
Этот абсолютно темный молочный теленок был явным признаком удачи.
И самое прекрасное было в нем даже не то, что он был красив, а то, что он молчал.
Нет, было еще кое-что прекрасное: это была история в себе, без прошлого и без будущего. Не наполненная попытками составить общий словарь и кодекс поведения, а только прикосновениями, легкими, как кружево дыхания или окружающих нас дворцов.

Profile

сонная, пох, похмелье, грустная
rufos
птица Руфос
Website

Latest Month

May 2016
S M T W T F S
1234567
891011121314
15161718192021
22232425262728
293031    

Tags

Powered by LiveJournal.com