?

Log in

Previous Entry | Next Entry

Венеция - 4

В первый день нас охватило чувство эйфории. Я говорю "нас", хотя не имею никакого права на это "мы". Это не раздвоение моего сознания, но и не знак полного воссоединения с Другим. Я не знаю, какие у этого Другого чувства, ведь он никак их не проявляет. Его поверхность остается гладкой и зеркальной, словно поверхность озера, без помех и без ряби. И только ослепительный закат моего солнцца способен скользить лучами по его поверхности, увидев только свое собственное отражение (в виде его фотографий, которых он делает в великом множестве), но без возможности заглянуть внутрь и увидеть плавающх там на глубине рыб или даже просто колышущиеся водоросли.
Однако все мои чувства отражались на этой темной поверхности, и моя эйфория повторяла свои формы в другом, в общем-то незнакомом человеке, который зачем-то поехал за мной слдеом сюда.
Город был тих. Эйфория возникала именно от его мертвости и ослепительности. Поэтому он как бы сразу стал нашим. Мы его захватили, как сумасшедшие любовники, захватившие пустую крепость.
Мы занимались любовью всюду, прижимаясь спинами к стене Арсенала, или забравшись на пристань и пригибаясь и одергивая юбку только во время приближения редких катеров и моторок (после них волны усиливались, омывали пристань, и соответсвтвенно передавались нашим телам...)
На пристань выходили несколько окон иначе глухой краснокирпичной стены. Окна были с плотно задвинутыми ставнями, из-за которых не сочилось ни полоски света. Редкие прохожие с собаками старались пройти побыстрее круг территории, отделенный нашим сиянием от всего остального, темного мира.
Заниматься в венеции любовью - это как петь песни в душе. Они только твои, и неважно, кто будет посетителем этой кабинки до или после. Эта вода льется только на тебя, она тебя окутывает, она - часть только твоего океана, а значит ты имеешь право голосить какие угодно песни. Они останутся только твоими.
Из забывших нас можно составить город, но это последнее, что нас сейчас волновало. В этом городе каждая комната была доверху набита тяжелым мокрым воздухом, не помнящим нас и не знающим наши имена. Мы тоже едва помнили имена друг друга, хотя и создавали их ласковые звукоподражания шлепками губ о гладкую кожу шеи или извилины уха. Зато внешний вид окружающего ландшафта запоминался гораздо лучше лица слишком близко находящегося собеседника. Ландшафт впечатывался в сознание в каждом новом месте, вместе с знающими грамоте львами, треугольными мостами арсенала, геометрическими домами+деревьями через канал, гнилыми сваями и бющимися о них лодками. Из наших любовей можно было бы составить отдельную карту Венеции, ибо наши заблудившиеся, полупьяные брожения продолжались до утра. Единственное, чего мы не сделали - это не забрались в чужую лодку под брезент, чтобы лечь там горизонтально, и остаться до утра, несмотря на мартовскую промозглость. Это было бы гораздо проще, чем найти снятую нами квартирку, даже адреса которой мы не запомнили. Но есть такие планы, которые происходят в сознании, но которые откладываешь на неопределнное будущее, и которые внезапно станосятся уже прошлым, выдуманным воспоминанием, необязательным к осуществлению. Таким необязательным выдуманным воспоминанием была и сама Венеция. Ее с легкоостью можно было бы придумать, пользуясь картами гугла и многочисленными туристическими блогами. Плюс, если хотите, текстами Бродского, для заполнения зияющих смысловых мест и натяжения нитей между той стороной и этой (но все лучшее всегда останется по ту сторону ткани текста).
... В почти пустой рыбной таверне, посреди нашего ужина, на воображаемую сцену (никакой сцены не было!) зашел тучный дядька, обтянутый розовым пушистым свитером, и начал тянуть песни в стиле Адриано Челентано, которые и были первым звуком итальянской речи, не считая крявого перевода пунктов меню официантом... И в этот момент я поняла, что любовь к городу или языку - прочнее любви к любому живущему существу, ибо коренится в вечности, соединяет одной линией с предками или потомками, восходя к самим хордовым, которых мы в этот самый момент с удовольствием поедали, раскладывая кости на тарелке, как зубья расчески.

Profile

сонная, пох, похмелье, грустная
rufos
птица Руфос
Website

Latest Month

May 2016
S M T W T F S
1234567
891011121314
15161718192021
22232425262728
293031    

Tags

Powered by LiveJournal.com